м5ня убили собаки

  28/03/2026

Я была на пробежке в районе Agia Anna. Точнее, делала круг, чтобы “завоевать территорию” в беговом приложении, заодно хотела проверить, появился ли водопад в деревне, я видела его лишь однажды, дождей было много, так что все шансы были. Интересно, что я побежала в жилетке, взяв с собой мини-аптечку, а по пути думала, что нельзя тратить всю воду, вдруг что случится. Думала я, правда, о том, что упаду, как всегда. А не о том, что случилось дальше. Дорога была классная, погода отличная. Я посмотрела на остатки деревни Коши или как-то так. Встречала и собак, поболтала с ними, они из своих ворот за мной не побежали. Видела огромных хищных птиц, кружащих в районе мусорного полигона. Вообще не знала про этот полигон. Вдали заметила что-то вроде стены водохранилища, но, может, это какой-то бункер или военный полигон, не знаю. Потом нашла на дороге пару монет. Не было времени их разглядывать, просто они показались мне интересными, и я забрала их с собой.

14:15 у меня пит-стоп в деревне, я фоткаю найденные монетки, спрашиваю у чата GPT про их происхождение, покупаю и пью колу, заливаю полные фляги воды. От Айя Анны до дома около 16км, примерно 12-13 я думаю пробежать, остальное пройти пешком. Потому что завтра у меня забег в Айя-Напе, пусть и не на результат, но после него я хотела сбегать на мыс Греко, может быть даже на фиг-три, в общем, устроить себе ультру выходного дня. Дома у меня даже уже собрана сумка на завтра. Номер прикреплен к поясу. Там еще обещали бесплатные сувлаки, информацию о том, как податься в базу костного мозга да и вообще я ни разу не бегала “Run for autism”, а ведь мне кажется, что все мы ультрачи немного нейроотличные.

Хронология будет по моим часам ( они вперед на 3-4 минуты)
14:31 делаю фото/видео водопада и отправляю в семейный чат. Заканчивается скаченный кусок книги, и я не хочу ничего пока включать, хочется насладиться моментом. Пробегаю мимо дома, рядом с которым всё в маках, останавливаюсь сфотографировать необычные цветы.
Часто бегаю в этом районе, мне он нравится, а сегодня всё невероятно красивое, я просто летаю, а не бегу. Я разрешила себе не гнаться, переходить на шаг, если хочется. Я валялась у дороги в цветах, я кружилась с ветряками, я порхала с горы, вспоминая, как мы бежали там с Лейзи пару месяцев назад. Мне там даже помахала рукой женщина из машины. А какие красивые анемоны, как славно они подчеркивают ступенчатые холмы. Или вот река. Настоящая река, там течет вода, издают звуки, наверное, птицы. И всё цветет. Невероятный был день, просто восторг! https://www.instagram.com/p/DWd994QCEZV/ - видео того дня до... 14:38 видео, как я бегу по грунтовой дороге в 500м от ближайших домов, улица Agion Konstantinou kai Elenis. Увидела из-за травы у сарайки собак и остановилась. Сначала я подумала, что они за забором, как тут часто бывает, но они выбежали на угол дороги, мне это не понравилось, я решила, что лучше вернусь обратно. На всякий случай решила их сфоткать, да уже наученная жизнью и стараюсь делать фото всех собак, что встречаю, чтобы знать, кого искать, в случае, если меня покусают, за кем наблюдать 10 дней, чтобы не началось бешенство, это уже рефлекс, у меня куча таких видео и фото на телефоне, хотя часто я потом удаляю их за ненадобностью. Стала фотографировать, но обратила внимание, что телефон заглючил. Он не показал, что получилось. То, что мне удалось сделать фото собак, я узнала только уже в больнице потом.

Итак, время фото 14:40. Далее, всё развивалось быстро и примерно в одно время, я не могу сказать, что именно когда. Я осмотрелась, но под ногами не увидела больших камней. Хотя куча камней была чуть впереди в стороне от угла, где стояли собаки, там был поворот к саду что ли... Укрытий, палок и тд ничего вокруг не было, только трава. Тк я часто встречаю собак, знаю, что многие боятся, когда человек наклоняется за камнем или кидает что-то в них, я старалась говорить с ними добрым голосом, не смотреть в глаза и не поворачиваться спиной. Планировала аккуратно отступить назад. Что-то мне в них сразу не понравилось, но как будто на всякий случай. Я знаю, что обычно собаки просто лают и почти всегда просто убегают. В общем, для начала я, не отрывая взгляда от ног собак, наклонилась, сделать вид, что подбираю что-то. Потом встала в полный рост, сделала вид, что правда кидаю. И они как будто даже чуть отступили назад.
Тут я услышала голос женщины и попросила ее по-английски забрать собак. Please take the dogs! Она что-то кричала собакам, а потом зачем-то сама стала выходить на дорогу. Вот тогда собаки бросились ко мне, вероятно, защищая хозяйку, может быть думали, что я угроза, может быть были перевозбуждены. Пока они летели, я продолжала просить забрать и остановить собак. Но собаки с разбега повалили меня на землю, я упала на колени, меня стали кусать. Их было три большие: светлая, коричневая с черной мордой и черная, эта и нанесла мне больше всего травм. Я ударила светлую увесистым камнем по морде, тк ее зубы были ближе всего к моему лицу,  она отступила, от коричневой помогало защищаться одной рукой и махать другой, кричать грозное ААА, она лишь слегка задела руку, но черная, когда прыгнула, сразу укусила меня за голову. Было много укусов. И даже тогда я сначала думала, что это просто точки, ничего страшного, они так играют, без злобы. Я была уверена, что они послушают женщину и отступят. А потом внезапно начались рывки, ощущение, что голова отрывается, а скальп снят, полился водопад крови, вокруг был запах крови, и я поняла, что умираю, что это конец. Вот только что была мысль “всё в порядке”, а следом уже “это смерть”.
Я продолжала кричать, женщина тоже кричала, но я запомнила только ее слова "эла, паме, спити"(идем домой). Потом я потеряла зрение правым глазом, всё помутнело и исчезло, я думала, что умираю, что задет мозг, всё было в крови, хотя не было адской боли, но мозг ведь и не болит. Еще эта кровь лилась потоком, такая густая, мягкая, одновременно страшная и успокаивающая. Не знаю даже как это объяснить. Ужасно, но завораживающе.
И я кричала по-русски “Я не вижу, я не вижу”, успевая еще думать, что женщина меня не понимает, но не могла вспомнить, как сказать это на греческом или английском. Сначала я думала, что самым ужасным был тот момент, когда собака оторвала мне скальп, но поняла, что по-настоящему умираю в тот момент, когда стала терять зрение. Я стояла на коленях, кровь лилась мне на бедра, собаки прыгали вокруг, щелкали пастью, лаяли, но как будто больше не нападали. Или это была одна собака… Краем глаза заметила, как в руках женщины мелькнул темный ошейник. Значит, она все же пыталась мне помочь и отозвать или оттащить собак. Потом произошло какое-то чудо, и собаки отступили, женщина повела их в здание. Сейчас я думаю, что, наверное, из-за вот этих моих панических криков “ Я не вижу”, собаки перестали воспринимать меня как угрозу, ведь до того я пыталась и визжать, и кричать грозно - эффекта не было,  а может им просто надоело. И это меня спасло.
Итак, собаки убегают, я поднимаюсь, не помню, как отвязываю от бретельки кусок полотенца, который брала с собой, чтобы вытирать пот, поднимаю с земли кепку и очки, которые во время атаки с меня стащила псина, вешаю очки на кармашек жилета, остальное прикладываю к голове и с силой прижимаю, - всё это автоматом.  Потом окажется, что там же в руке у меня небольшой камень, когда, где и зачем я его взяла - не помню. Понимаю, что из правого уха выпал наушник. И, продолжая думать, что умру от потери крови, мне не успеют помочь, ведь она всё заливает, а я видела такое совсем недавно в фильме 28 лет спустя, я наклоняюсь и начинаю искать наушник, моему мозгу это кажется сейчас невероятно важным, может быть как раз чтобы отвлечь меня от мыслей от смерти. А там всё в мелких белых камнях и крови, так что всё это выглядит, как россыпь наушников. Но нахожу, даже радуюсь, хотя и понимаю, что вряд ли он выжил после такого количества крови. Где-то параллельно с этим продолжаю говорить тетке, чтобы убрала собак, и она убирает, говорит мне, что у нее есть машина, и она отвезет меня, поможет мне. И я верю.

14:43 Мой телефон весь в крови, и меня не узнает, экстренные/избранные вызовы не подгружаются сразу, но как только появляются, я звоню мужу. Мне кажется, что звонок проходит, и я что-то ему говорю, но не слышу ответа, но почему-то уверена, что он меня слышит. У меня не работает телеграм - основной способ связи. И я опять (глупо) уверена, что женщина сообщит в больницу и отвезет меня на машине. В общем, я не могу звонить, но внезапно запускается инстаграм, вероятно, как-то сработали капли крови, так что я делаю первую сторис картинку “м5ня убили собаки”(официальное время его публикации 14:39), не могу там сдвинуть или изменить текст, просто быстро отправляю, что есть, чтобы люди знали, как я умерла, если я умру до оказания помощи.

Дальше я запускаю вторую сторис в виде видео, а потом понимаю, что это прямой эфир, но решаю, что не буду его останавливать, что скажу там, что происходит, чтобы знали, когда меня найдут мертвой в этом красивом месте с видом на ветряки. Но! По какой-то тупой причине, то ли стресс, то ли потому что появляется женщина с аптечкой, я просто говорю там, что на меня напали три собаки и много матерюсь. Мне не хватает сообразительности назвать место, снять дом, женщину, пейзажи вокруг. Хотя сейчас я надеюсь, что просто сказала это вначале, до того, как прямой эфир начался, там, кажется, есть лаг между началом показа и записью. Я просто говорю в телефон, а потом и женщине, которая пришла, и даже не понимаю, слышно ли меня. Зато я вижу свое отражение. И это страшно. Зато мой правый глаз снова с нами. Я повторяю женщине, что нам надо ехать фаст, зачем-то при этом говорю i am ok, а она пытается оттереть мне ногу ватой из принесенной аптечки, спрашивает, в порядке ли я. И я почему-то говорю, что я ок, что только моя голова повреждена, так что женщина ведет меня в машину, чтобы поехать в больницу. Я не помню, как завершила трансляцию, я не могу зайти в комментарии, я не знаю, что трансляция сохраняется постом, я не могу зайти в личные сообщения, ничего не работает, у телефона залипают кнопки, у часов тоже, я не могу сохранить тренировку, чтобы она улетела в страву, указав мое местоположение, получается только поставить ее на паузу, долгое нажатие не работает. Зато муж увидел мой прямой эфир и позвонил мне, и я левым целым наушником приняла вызов. Только вот  я не знала, как объяснить, где я нахожусь, кроме как дать название деревни. А собаки периодически показывались из дома. Мне было очень страшно, что они завершат начатое, так что я села в машину и стала ждать, когда мы поедем в больницу. Я не помню, как выглядит эта женщина, но в видео есть ее голос. После того, как она закрыла за мной дверь машины, она ушла и не появлялась какое-то время. Но я говорила с мужем, и это меня успокаивало. Вообще на самом деле как будто я была в порядке. Только нельзя было переставать нажимать на голову, как только я чуть ослабляла руку, по лицу текла кровь. Горячая такая, меня почему-то удивляло, что она такая горячая. Я не могла отправить мужу координаты из мапс.ми из-за сумасшедшего телефона, он почему-то пытался отправить сообщение на российский номер. Я сказала мужу, чтобы он нашел меня через локатор айфона, но это ему тоже не удалось, локатор показывал, что я дома. Но и я ждала, что мы сейчас поедем. Проще всего было бы расшарить локацию в телеграм, но тот продолжал меня игнорировать и не запускаться, не узнавая, не принимая код.
Снова пришла женщина, но уже без аптечки, я попросила принести мне ваты, чтобы лучше зажать рану. Она спросила, из России ли я и сказала, что ей нравится Россия или что-то такое. Мне показалось, что она норм говорит по-английски, наверное, мне повезло тут, потому что как будто было совершенно не до греческого в этой ситуации, он не вшит так хорошо еще. С другой стороны, я забыла, как вата на английском, а вот на греческом это слово сразу всплыло. βαμβακι. Потом она сказала, что это не ее собаки, а дикие, а ее только одна из них. А когда она ушла, я поняла, что машина, кажется, сломана. Нет стекла на окне водителя, вместо него пакет натянут, всё в пыли и торчащих проводах. Мне снова стало страшно. И потому, что мы не поедем, и потому, что собаки смогут прорваться через эту дыру. А я не могу дать знать, где я. Периодически записывала сторис, говорила с мужем, потом окажется, что звук в этих видео не пишется, когда говоришь по телефону, и нет возможности воспроизвести мой разговор с женщиной, если только Дима что-то слышал.
На улице снова были собаки, коричневая точно. Так что на мои мысли выйти и дойти до дороги или деревни, было наложено вето. Я была уверена, что дойду, но собаки… не добьют ли они меня? Я даже думала, что, наверное, потихонечку смогу и добежать, до больницы по моим подсчетам, не больше 12км. Мне даже хотелось бежать, чтобы доказать себе, что я могу, что меня нельзя сломать, что я контролирую происходящее.
Это потом я подумала, что ведь могла сознание потерять, отпустить руку и истечь кровью, и тд и тп, да и собаки могли укусить меня за лицо, шею, конечности, что-то оторвать, убить… 
14:51 Тк я начала сомневаться, что куда-то поеду, не теряла надежды отправить координаты мужу, например, в смс, но они ушли на российский номер. Потом выбрала кипрский, но почему-то все равно не появилось.
Женщина опять пришла со своим с кнопочным телефоном, все время он был у нее в руках,  и сказала, что у нее плохое зрение ( вот тут она показала на глаза, и я посмотрела ей в лицо впервые, но до сих пор, когда я пытаюсь его вспомнить, в голове ничего нет, ровно ноль описания, кроме того, что женщина была пожилая и, кажется, у нее длинные волосы, чуть ниже плеч, но я не уверена) и она не может меня отвезти, но она позвонила сыну, он живет рядом в деревне и приедет через 5 минут, все это время я уже говорила с мужем. Я как раз на днях слушала подкаст про эффект свидетеля. Там мужчина, который видел, как убивают женщину на лестнице, не позвонил в полицию по какой-то причине, а позвонил своей девушке, чтобы спросить, что делать. Потом, кажется, перелез через окно к соседям, обсудить это с ними. Девушка в итоге умерла, хотя умирала очень долго, и можно было ей помочь, если бы скорую вызвали сразу. Эта история про то, что люди пытаются переложить ответственность на кого-то другого, думая, что кто-то еще поможет, и мне кажется, что эта тетка тоже просто названивала кому-то и обсуждала, как быть и что делать. Тем более, вызови она скорую, приехали бы сюда и на месте стали разбираться, чьи это собаки, может и полиция, тогда бы, возможно, последовало немедленное наказание. Это сходится с ее странными уходами и фразами о том, что она не знает этих собак.

14:55 Наконец, до меня дошло, что координаты можно отправить так же в работающий инстаграм. Но почему-то там стала искать Димку по имени, мне удалось не сразу вспомнить его ник. Только по этой ссылке он меня не видел. Я видела, а он - нет. http://ge0.me/0yxfZqwfao/Мое_местоположение . Позднее оказалось, что такой тип ссылки поддерживает только старая версия maps.me. А координаты цифрами скопировать никак не получалось. Это сейчас приложение отправляет красиво, а с прошлой такого не было.

Посмотри

Неизвестное место

34.935216, 33.494445

https://maps.me/link/ge0/4yxfZq5VsG/Неизвестное_место

В вайбере можно отправить локацию, но я не нашла там Диму. Пошла в ватсап, от запросил какие-то настройки, которые я не могла починить, тк телефон все еще не распознавал меня по лицу, потому
15:09 опять кидаю ссылку, опять не работает.
Пока я тыкаюсь, мимо проезжает несколько машин, я каждый раз думаю, что можно попробовать покричать о помощи, но выйти страшно. Еще страшно, что сейчас приедет этот сын и застрелит меня просто, чтобы скрыть все концы. И единственное мое спасение- все время снимать и выкладывать видео.
15:11 удается с боем отвоевать координаты цифрами и отправить мужу, а уже через  минуту приехал и сын этой женщины. И он тоже просто спросил, все ли у меня хорошо, нужна ли мне помощь. Это было ужасно. Мне хотелось спросить: “Ты больной? По мне видно, что я хорошо себя чувствую? Ты бы чувствовал себя хорошо в такой ситуации?” Но вслух я сказала, что я ок, но мне срочно нужно в больницу, в Central Hospital Larnaca.  И опять были собаки, и я снова стала громко просить их убрать, и тетка опять повела их назад, а мужчина еще не хотел открывать ближайшую ко мне дверь машины, там были навалены какие-то вещи, так что мне пришлось обходить машину сзади, все это время думая, что еще может случиться: собаки, меня увезут в неизвестном направлении, застрелят и закопают, и никто не будет знать, где я,  - потому что эти люди явно сумасшедшие. Даже когда открыл машину, осматривал меня критически, как будто оценивал, не испачкаю ли я его сиденье, Но все-таки меня посадили в машину, и мы поехали в госпиталь, это было примерно в 15:15, то есть через 35 минут после нападения. Мне было страшно, потому я либо выкладывала сторис, либо говорила с мужем, чтобы у меня были доказательства, где я и что со мной. Так я чувствовала хоть какую-то безопасность. Хотя я смотрела в окно, и понимала, что едем правильно, что  я могла вместо всего этого тут сейчас бежать... По дороге мужчина спросил, какая из собак на меня напала. Я сказала, что все три. Он удивился. Я сказала, что самая страшная была черная, а он ответил, что черная у них, видимо, лидер. Только потом я осознала, что это не сходится с показаниями женщины о том, что она не знает этих собак. Только потом до меня дошло, что у черной был ошейник. И что они слушались  после нападения, уходили домой, когда тетка их прогоняла. Еще я открыла чуть-чуть окно, и по салону начал летать воздушный шарик. Я хотела спросить, сколько у чувака детей, потому что в ногах еще валялись игрушки. Но выглядело это всё, как в фильме ужасов. В Кало Хорье на лежачих полицейских подпрыгивать было очень больно, к тому же от движения там что-то хрустело под пальцами, но оставалось потерпеть уже совсем ничего, и я даже чувствовала себя отлично, и меня совершенно точно не укачивало, как странно.

  

Мужчина привез меня к госпиталю, и вот затошнило меня ровно в тот момент, когда я увидела больницу. Но там меня уже встречал муж, и я попросила записать номер мужчины, взять его контакты. Муж проверил номер телефона мужчины, сразу ему перезвонив. Но, к сожалению, ни имен, ни номер машины мы не записали. Дальше была больница, где меня приняли безотлагательно, коротенько опросили, что произошло,  с усилием оторвали руку от головы, сразу потекла кровь, да сколько она еще будет сегодня течь по лицу, заползая то в глаз, то в ухо, какая же она горячая, густая, такое странное чувство, необычное, не с чем сравнить, как будто по тебе ползет что-то максимально живое… Отобрали камень, спросив: что это? Я и сама удивилась. Усадили в кресло на колесиках и сразу отправили к врачам, даже не спросив имя и фамилию, минуя зал ожидания. Переложили на кушетку, и я выдохнула, понимая, что тут мне, скорее всего, не дадут умереть.
Врачи почти сразу начали ковырять рану, и это было больнее, чем сама атака, потому что волосы слиплись коркой. Чтобы не выть, я кусала руку и сжимала зубы, взяли анализы, что-то вкололи для обезбола, и довольно быстро приняли решение шить, хотя уточнили, что обычно не шьют укусы, но моя рана слишком большая.
Помню, что когда увидела лицо знакомой медсестры, подумала: сейчас она опять три раза будет искать мне вену. Но я бы этого не заметила в тот раз, потому что очень отвлекала больная голова.
Шить было уже не так больно, местами даже смешно, потому что девушки пыхтели и натягивали кожу, и я представляла, как они упираются ногами, чтобы вернуть ее на место и  думала: сильнее, сделайте мне подтяжку, может морщин меньше станет)) Врачи пытались позвонить тем людям из деревни, чтобы узнать на счет прививок собак, но никто не ответил. Так что мне вкатили только укол от столбняка. Долгое время не пускали мужа, так что я там была одна, но с телефоном, как будто со мной был весь мир. Все эти процедуры заняли много часов, меня перевозили с места на место, на Кт, позднее приходил пластический хирург и что-то перешивал, сказал, что слишком туго натянули, надо расслабить, поставил дренаж, в итоге принял решение оставить на ночь в больнице, а потом еще оставили и на вторую.
В первый раз я поняла, что немного нервничаю, когда у меня отняли камень, и я увидела, что руки трясутся. Но сильнее накрыло, когда меня повезли на кт из-за глубоких повреждений. Я поняла, что на глаза наворачиваются слезы, снова кинуло обратно в момент нападения. И я сказала чуваку, что у я везучая. Он очень удивился: в чем везение, когда ты в таком виде. А я ответила, что я жива. Ведь в моменте я думала, что умираю. Но я не умерла. Но возвращение к этой мысли было едва ли не ужаснее, чем сам момент.
А еще эти прыжки из “я больше не смогу бегать” к “мне срочно надо побегать”... Я боялась бояться. Не хочу испытывать страх от того дела, которое приносило мне столько радости. Но как, что с этим делать? Мне, наверное, нужна будет помощь. Мне уже нужна помощь, я не справлюсь одна!

Я вообще часто там говорила, что мне повезло. Так я себя успокаивала. Честно говоря, даже синяки, царапины и укус руки я уже только в больнице разглядела, до этого ничего не чувствовала. Да и по-настоящему боль пришла тоже только в больнице. А там быстро вкатили обезбол, так что было нормально. Тем более, что у меня появилась возможность чуть-чуть оттереть лицо и телефон, чтобы он начал меня узнавать, наконец. А это, знаете ли, многого стоит.

Еще на моменте доставки в палату скорой помощи меня начали посещать все, кому не лень, в этой больнице. Ходили разглядывать мои раны и раз за разом спрашивали, что случилось, не велосипедистка ли я, где и какие собаки на меня напали, какой породы и размера, что я делала, чтобы они на меня напали, как себя вела и тд. Так продлится все три дня. Я буду рассказывать историю раз за разом, на английском и греческом, на гриклише. Просто каждый новый человек, будь то уборщица, медсестра, врач ко мне или к соседям, каждый обязательно спрашивал. Для всех это была ситуация из ряда вон. Как будто никогда такого не встречали.

Кстати,  я думала, что выйду в следующие сторис полулысая, но  врач и медсестра отказались резать мои волосы, убрали только то, что слиплось намертво, самый минимум, пластический хирург тоже сказал, что не нужно резать, так что  я им сейчас благодарна, под волосами ничего не заметно. Правда, конечно, потом мне пришлось удалять дома самой прядь волос, которая вросла в рану и не давала ей закрыться, так что теперь у меня там дыра.

Но так же, пока девушки обрабатывали и зашивали мою голову,  они все время обсуждали, как всё страшно выглядит, как видно кость черепа, и водили других показывать, приподнимая за волосы, я даже сказала, что чувствую себя, как в музее. Я просила сделать и  мне фото, но они отказали, сказали, что им это нужно просто для истории, и правда я потом  видела у врача фото мельком на обходе. Они сравнивали: было - стало. Ну просто красный кусок чего-то там, если погуглить скальпированные раны черепа, то всё станет понятно. На одном из видео в сторис видно кусочек сдвига на лбу, но да, мне повезло, что так далеко от лица.

  

   

 

(показываю тут самые крупные повреждения, фото 7 - это лоб до шва, последнее фото - это сейчас после снятия швов)

Спустя две недели я пришла, чтобы дописать этот текст о том, как проходит мое восстановление.
Я не могу хорошо управлять своим правым глазом и бровью, хотя всё уже гораздо лучше, ведь раньше был отек в пол-лица, и правая бровь практически не поднималась. Отек и гематомы все еще есть. Несколько участков похожи на пластилин или на тесто, нажимаешь, остается вмятина, которая очень долго не затягивается обратно. Не знаю, что там такое, но болит пока зверски. Фоновая головная боль иногда перерастает в невыносимую, так что разок я выпила панадол, правда, от этого потом у меня дико заболел желудок.
Из-за антибиотиков и стресса у меня началась дикая аритмия, бигеминии. В первый раз - в полиции, я не могла потом сидеть или лежать, только ходить, так что нам пришлось выйти из машины по пути домой, и топать пешком, я дома я собрала обратно сумку в больницу и до сих пор не разобрала. Несколько дней и ночей накрывало сильно, так что ночами я думала: завтра точно сдаюсь, но утром все было нормально, так что я передумывала.
Когда антибиотики закончились, стало полегче. Но аритмия определенно начинается, когда я снова рассказываю или переживаю этот момент, так что это что-то психосоматическое или ответ на выработку адреналина, потому что рассказ меня тригерит. Хотя сейчас уже и не так сильно.
Я не могу наклоняться назад, я устаю на бегу, так что делаю остановки. Пока были швы, еще и невозможно было ни одеваться, ни спать, ни бегать в головном уборе, всё цеплялось и тянуло, больно, неприятно.
Спать неудобно и сейчас.
Сохраняется ощущение, что правая половина лица опущена, тяжелая. боль и отек в виске. Часто прострелы в голову. Или как ток, или как будто кто-то тычет иглой в разные поврежденные места.
Не могу резко вставать - кружится голова.
Не могу двигать правым ухом.
Ощущение стянутости на голове, как будто наглухо замотали тейпами.
Большая часть шва - гранд каньон, глубокая борозда с корявыми берегами, зашито как-то внахлест, и это меня иногда расстраивает. Ну и дырка, в которую можно положить подушечку пальца. После снятия шва хотя бы перестала сочиться, начала заживать, но, думаю, останется пятном.
В теле тремор, особенно правое плечо трясется все время, началось еще в больнице, думаю, мб после укола от столбняка. Да и вообще всё тело как будто в постоянной тревоге, вибрирует, не может расслабиться. Заболела шея, наверное, потому что все время стараюсь держать голову прямо, не делать лишних движений.  От шеи пошло дальше вниз, что логично, тело ведь напряжено.
Может быть, стоит сказать про психическое состояние. Оно ни к черту, если честно. Меня тригерит даже слово “собака”, сразу по телу пробегает нервный импульс, не знаю, как объяснить. Это как стоять на мосту на обрыве, когда пробегает мысль, что сейчас упадешь или уронишь телефон. В сердце ёкает, письку щекотно, душа в пятки уходит. Вот это все.
В субботу ко мне приходила девушка, чтобы попробовать поработать с дпдг. Это был отдельный опыт, странный, одновременно тяжелый и веселый. Я не знаю, как это должно работать правильно, но я там умерла. Позволила этим мыслям о смерти побыть в моей голове, не отбрасывать и отменять их, а отпустить и прожить. Просто как будто смотреть на свое мертвое тело. И многое-многое другое. Удивительно, но среди этих картинок не было такой, чтобы я убивала собак. Они убегали, я ударяла первую, отбивалась от второй, а третьей как будто не было. Или если была, то просто как идея, и я могла превратить ее в лопающийся мыльный пузырь, например. Почему так, я не знаю. Но вот мысль о том, что я умираю в этом восхитительно красивом зеленом месте в 100м от реки с видом на ветряки… Она поразила меня и тогда в моменте, и сейчас поражает. Что можно в момент смерти за миг оценить всю прожитую жизнь и красоту этого ужасного момента.
Иногда думаю, почему мне далось это так легко внешне, когда внутри всё вылилось в такую травму. Может быть, надо было паниковать, кричать, орать, рыдать, беситься. И тогда бы всё вылилось, не закапсулировалось внутри. А я как будто не даю себе выводить эти эмоции. Как будто я должна держаться, быть сильной, смеяться и шутить, подумаешь, скальп оторван, но ноги-то целы, лицо-то на месте. А потом меня снова бросает туда, и я снова раз за разом умираю, это мой кошмар. И я не могу из него выбраться. Или не хочу? Может мне почему-то выгодно сейчас жить в этом кошмаре? Три дня назад мне приснилось, что я гонялась за каким-то то ли призраком, то ли мифическим злодеем, который терроризировал округу. Я выследила его и убила. Не помню как, помню, что обезвредила. И вот я стою с чувством победы, а в руках у меня мертвая черная собака. Такой образ это чудовище приняло под конец. Символизирует ли это мою победу над страхом и ситуацией? Я не знаю. Чувствовала ли я себя после этого лучше - определенно нет.
Я слушала книгу “Ящик Скиннера”, так удивительно, хотела послушать что-то про ПТСР, а открыла яндекс, а он говорит: вот предлагаю это. Оказалось, в книге как раз про ПТСР, правда, методом психодрамы, это в чем-то похоже на ДПДГ, только в психодраме разыгрывается спектакль с помощью других людей, в а дпдг я сама себе его разыгрывала в голове, очень ярко представляя. Так вот. Идея была в том, что люди на пике психодрамы убивают своего обидчика, того, кто нанес им такую травму. И это должно освободить и вылечить. Но когда я во сне поняла, что убила собаку, мне не стало легче. Вообще нет. Казалось, что вот так просто приехать и выместить свою злость, агрессию и тревогу на обидчике, чтобы отомстить и отпустить. А оно так не работает. Я просто дополнительно к травме чувствую вину за то, что даже во сне позволила себе такую жестокость, что позволила себе просто мысли, что ударила одну из собак камнем. В книге потом люди тоже сказали, что им не стало легче.

Бегать мне некомфортно. Вздрагиваю от лая собак, от резких движений, шелеста кустов, даже на котов смотрю с недоверием. Но я все равно бегаю. Хоть меня и бесит, что болит голова, что кепка давит на шов, что правая половина лица трясется, что сердце выпрыгивает, когда встречаются собаки, что я не доверяю никому. Но бег - это единственное, что возвращает мне ощущение себя, свободы, своей силы, даже если она сейчас на минимуме. И, конечно, ничто больше не дает такое чувство контроля. А контроль - это самое главное, что мне сейчас нужно.